Слова в которых не больше смысла
слова не становящиеся мостом
кости ломает часовой бессонницы
перед которой ты наг.с прямым
позвоночным столбом
и со всеми дождями
брошенными в стекла
с этим смирением внутри жил
до запястий до линии рта
и нас двое как один
без зеркал
без умножения
золотое сечение по виску.до тошноты
до махов руками
в темени ночи
без общепонятного словаря
бестолковое рассудка
в разные голоса
по водосточным и встречным
слепорожденные
сквозь лабиринт
все это разбивается вдребезги
в золу на пальцах
пока обнимаешь из сердцевины
колец деревьев рост
во весь голос
обретаешь речь и беспамятство
связывая канатами
две ночи
в ладони наши
безусловно
без кофейной гущи
до и после минуты этой
которую только бы.выносить.
пере
жить.
под веками
что уже без крови то.болит твоей.
и по стенам на ощупь
выход-вдох-дверь
пред-ощущение
не случайности событий
невозможности лишней ноты у Генделя
в минуту которую выносить
маятником.
алхимию эту на пальцах
и одиночество в утробе
и тяжесть земли
и легкость птиц
в минуту нашу
слова не становящиеся мостом
кости ломает часовой бессонницы
перед которой ты наг.с прямым
позвоночным столбом
и со всеми дождями
брошенными в стекла
с этим смирением внутри жил
до запястий до линии рта
и нас двое как один
без зеркал
без умножения
золотое сечение по виску.до тошноты
до махов руками
в темени ночи
без общепонятного словаря
бестолковое рассудка
в разные голоса
по водосточным и встречным
слепорожденные
сквозь лабиринт
все это разбивается вдребезги
в золу на пальцах
пока обнимаешь из сердцевины
колец деревьев рост
во весь голос
обретаешь речь и беспамятство
связывая канатами
две ночи
в ладони наши
безусловно
без кофейной гущи
до и после минуты этой
которую только бы.выносить.
пере
жить.
под веками
что уже без крови то.болит твоей.
и по стенам на ощупь
выход-вдох-дверь
пред-ощущение
не случайности событий
невозможности лишней ноты у Генделя
в минуту которую выносить
маятником.
алхимию эту на пальцах
и одиночество в утробе
и тяжесть земли
и легкость птиц
в минуту нашу